А. Подчуфаров © (mos_jkh) wrote,
А. Подчуфаров ©
mos_jkh

Categories:

Конец эпохи «кошельков» и Березовского, часть 18



В комнате, где проходило совещание по реконструкции БКД, сидело человек двадцать. Часть из них сидели вокруг длинного стола, закрытого чертежами и бумагами.
Остальные сидели вокруг на стульях. Женщина средних лет стояла у стола и докладывала. Я понял, что она представляет «Моспроект – 2», с которым Мабетекс подписал контракт на генеральное проектирование.

«Моспроект-2» был монополистом в генеральном проектировании реконструкции объектов в Кремле. Объяснялось это тем, что в конце пятидесятых годов прошлого века, когда Хрущев решил построить на месте разрушенного здания Оружейной палаты дворец для съездов партии, которые до этого проходили в Большом театре, некоторые архитекторы строить новодел в Кремле отказались. Взялся за это Михаил Посохин, который и возглавил группу по проектированию нового дворца. Так был построен Кремлевский Дворец Съездов, который после распада СССР стал называться Государственный Кремлевский Дворец, и в 2002 году перешел усилиями Лужкова и Кобзона под контроль Петра Михайловича Шаболтая.

Там, где проводились съезды партии - стали проводиться концерты, а на знаменитой сцене вместо Хрущева, Брежнева и Андропова стали выступать Моисеевы, Сердючки и Киркоровы с Витасами.

В награду за строительство ГКД Михаил Посохин стал еще и главным архитектором Москвы.
Его сын, тоже Михаил Посохин, конечно, тоже стал архитектором. В качестве наследства ему достался «Моспроект-2» и безальтернативная возможность получать подряды на проектирование объектов в Кремле. Его монополизм был разрушен мною в 2003 году самым болезненным для Михал Михалыча образом: моя компания «Москонверспром» стала генеральным проектировщиком по реконструкции Государственного Кремлевского Дворца и «Особой зоны» (зоны Политбюро ЦК КПСС, а затем Президента РФ), которые были спроектированы группой архитекторов, возглавляемых его отцом. Михал Михалыч, выходя из зала, где проходило совещание, на котором мы присутствовали вместе с ним, специально вышел за мною и в дверях прошептал в ухо: «Моя месть будет страшна!».

Но это другая история.

А тогда мы с Шульгиным встали в зале, и молча стояли, пока нам не принесли стулья. Мы сели, и несколько минут Шульгин сидел молча. Я, естественно, тоже молчал.
Женщина, вероятно, ГИП, настороженно поглядывая на нас, продолжала пояснять проектные решения. На совещании я не увидел знакомых лиц.

Через минуту Шульгин прервал выступление представителя «Моспроекта-2».
- На каком оборудовании вы проектируете системы кондиционирования и вентиляции?- спросил он.
Женщине был неприятен вопрос.
- На оборудовании финской компании «Флект»,- сказала она.
- Надо проектировать на «Йорке»,- жестко сказал Шульгин.
- Но я слышала, что «Йорка» не будет?- сказала женщина.
- Не надо никого слушать. Надо слушать заказчика. Подписан контракт с «Йорком». Оборудование будет «Йорка».
- Но в Кремле уже установлено финское оборудование. Мы «Флект» хорошо знаем,- с безнадежностью в голосе сказала женщина.
- Получите необходимую информацию об американском оборудовании в «Йорке». Валерий Павлович ее вам предоставит,- Шульгин кивнул в мою сторону.

Я тоже кивнул. Я не стал говорить, что мы уже пытались передать необходимые для проектирования данные по оборудованию в «Моспроект-2», но те отказались иметь с нами дело. В СССР использовалось в основном советское и финское оборудование. «Флект» имел тесные связи «Моспроектом-2». Им было за что воевать. Наш конфликт с ГУО, о котором ходили слухи по Москве, с одной стороны, повысил шансы «Флекта» остаться монополистом по кондиционированию в Кремле, а с другой стороны, показал проектировщикам из «Моспроекта-2», что с «Йорком» договариваться о комиссионных за включение оборудование в проект вряд ли удастся.
Проектировщики боролись за «Флект», используя связи Посохина и углубляя конфликт между ГУО и «Йорком».
Теперь вдруг все перевернулось.
Шульгин поднялся.

- Никаких обсуждений. Выполняйте указание заказчика,- сказал он в приказном тоне. – Валерий Павлович, идемте.

Мы встали и вышли с совещания.

На выходе из БКД мы простились. Шульгин пошел обратно к себе в кабинет Сталина, а я направился к машине, которая стояла у здания Манежа, недалеко от Кутафьей башни. Без надобности в Кремль на машине я заезжать не хотел.

Так закончилась моя первая, но не последняя разборка в Кремле. Через неделю я и Никитин согласовали соглашение между ГУО, Управлением делами Президента и «Йорк Интернэшнл», по которому с десяток объектов Управления делами Президента, в том числе Холодильная станция Кремля, здания Госдумы, Правительства РФ и другие было решено переоборудовать на оборудовании «Йорк». Уникальное соглашение подписали Крапивин, Бородин и я.

Однако, соглашение это имело мало шансов на выполнение. Во-первых, в нем не были прописаны финансовые условия, что превращало соглашение в протокол о намерениях.

Во-вторых, цель, которую преследовали Крапивин и Бородин, была заставить «Йорк» поставить оборудования на несколько миллионов долларов в качестве благотворительной акции. Эту поставку «Йорк» мог и готов был сделать только после того, как будут выполнены работы, по крайней мере на сто миллионов долларов. Денег в российском бюджете тогда на реконструкцию всех перечисленных в соглашении объектов не было. То есть соглашение это надо было выполнять в течение трех-пяти лет, которые Крапивин, Никитин и Соколов ждать не хотели, желая прикрыть пропавшие деньги как можно быстрее.

В-третьих, я понимал это хорошо, мне будут мстить, и соглашение это нужно было им как передышка, гарантия, что «Йорк» не станет устраивать скандал.

Но все, в том числе и я были довольны. Мы завершали объект. Нас побаивались. И нам была дана передышка. Можно было развивать компанию, надеясь укрепить ее позиции в России до такой степени, что ГУО даже из мести не сможет с «Йорком» в России ничего сделать.

Через пару месяцев я узнал, что вопрос ГУО и УДП закрыли между собой, на «Йорк» не надеясь. Бородин согласился забрать все работы, в том числе контракт с «Йорком», на себя. ГУО отошло в сторону от строительства и реконструкции объектов УДП РФ, отдав «полянку» Бородину, а тот использовал свои «кошельки», чтобы закрыть дыру ГУО. Думаю, что решение они приняли между собой без вмешательства Ельцина.

Вся это многоходовка закончилась арестом Бородина в Швейцарии через много лет. Однако, денег, пропавших в «Интрабанке», в деле Бородина, конечно, не было.
Паша Очаковский исчез.

https://www.facebook.com/morozovv
Tags: московские строители, прошлое, склоки
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments